Вольный стих

Вольный стих (freie Verse, vers libéré) — как и белый стих, представляет собою модификацию силлабо-тонического стиха, принципиально от него не отличающуюся, но дающую частные отклонения.

Такие модификации возникают внутри рассматриваемой общей стиховой системы благодаря выключению из неё какого-либо компонента, что обуславливает их своеобразие как частных стиховых систем внутри общей.

Так, белый стих является (в России) силлабо-тоническим стихом, из которого выключена рифма, Вольный стих — тем же стихом, из которого выключена равносложность и, следовательно, «равностопность»: его ритмические единицы состоят из одинаковых «стоп» (то есть распределяют ударения по слогам в определённых отношениях: через слог, как «ямбы» и «хореи», или через два слога, как «дактили», «анапесты», «амфибрахии»), но число «стоп» в каждой единице различно.

Это отличает вольный стих от «свободного стиха», с которым его часто путают и который хотя и неравносложен, но не делится на «стопы». Так как из системы выключен один из компонентов ритма, то равновесие остальных нарушается и восстанавливается на изменённой основе — создающаяся таким образом модификация используется обычно (в пределах данного стиля) для прикрепления к тому или иному жанру, и своеобразие её является уже не только формальным, но так же и по существу; она и возникает потому, что данный жанр приспосабливает к своим нуждам общую систему стиха и выделяет те её особенности, которые для него подходят.

Сам по себе стих является системой выразительных средств, определённой в своём строении стилем и — у̀же — жанром. Установив связь стиховой системы с жанром, тем самым возможно социологическое объяснение характера данной стиховой системы (через жанр), то есть вопреки формальному стиховедению рассматривается стих не изолированно, а в связи со всем литературным стилем и определившими его социальными условиями.

Вольный стих (как и белый стих) тем и интересен, что в нём можно отчётливо проследить как особенности его формального строения определяются вышеуказанными причинами. Вольный стих чаще всего пишется ямбом, причём строки его не равны друг другу по числу слогов, а колеблются от 1 до 15, чаще от 2 до 13 слогов (то есть от одностопного до шестистопного ямба), напр.:

"Какого дерева почесть её не знают, (13)
Кто говорит, (4)
Что палка та кленова, (7)
Другой твердит (4)
Дубова, (3)
И ощупью слепцы хотят о том судить" (12)

т. д. (Хемницер).

Эта разновеликость строк вольного стиха очень ослабляет его ритмичность — главнейшие показатели этого: отказ от закономерного чередования рифм и клаузул (что видно из очень высокого процента тройных, четверных и более рифм, появляющихся случайно, а не закономерно; у Хемницера их, например — 27,0%), отсутствие членения на строфы, включение в ямб хореических и односложных строк («Минерва / напилась, как стерва» — Сумароков; «Где сборы / Там и воры» — Хемницер; «Но что родилось бишь / Мышь» — Сумароков и т. п.) и т. д.

В то же время гораздо большее значение получает в вольном стихе смысловая нагрузка его единиц, рифма становится преимущественно глагольной (Хемницер, 67,0%), чрезвычайно растёт значение синтаксического членения стиха (выражающееся в почти полном отказе от enjambement и в появлении «ритмического enjambement», то есть в разрыве ритморяда, по требованиям смысла и синтаксиса, например: «Я эту ношу / Сброшу» — Хемницер, где трехстопный ямб разорван ради смысловой выразительности), строфа заменяется периодом, к которому подгоняется рифмовка, и т. д. Короче, детальный анализ вольного стиха позволяет его определить как стих с повышенной смысловой нагрузкой, которая деформирует его ритм и усиливает синтаксис, приближая его к разговорному языку, развивая в нём сказовую, выразительную интонацию, выделяя при помощи коротких строк наиболее выразительные места. Например:

"Ты, роза, хороша в едином только лете,
А мой
Приятен вкус и летом и зимой" (Майков).

Все эти и ряд других особенностей вольного стиха делают его наиболее пригодным для такого жанра, который нуждался бы в стихе, максимально передающем малейшие смысловые оттенки. Этим жанром был жанр дидактический, в первую очередь басенный, то есть именно такой жанр, который всегда имеет определённый сюжет и, главное, нравоучительную установку, выражающуюся в тех или иных кратких сентенциях, изречениях и т. п., и который именно в вольном стихе нашёл подходящую для себя систему выражения.

Точнее, он её создал, потому что исторически в России вольный стих возникает и развивается параллельно басне, которая постепенно приспособляет к своим нуждам лирический стих и обращает его в вольный стих Частично вольный стих употреблялся и другими жанрами, тяготевшими к разговорному языку (эпическим — «Душенька» Богдановича, драматическим — «Горе от ума» Грибоедова, «Маскарад» Лермонтова), но основная линия его развития — это басня: одновременно с её развитием в XVIII веке, снижением в XIX веке и возрождением в XX веке в творчестве Д. Бедного — развивается, снижается и возрождается вольный стих.

Таким образом и в своём строении и в своём развитии вольный стих не самостоятелен, а тесно слит с жанром, предопределён им. Следовательно, причины, вызвавшие его развитие, нужно искать в тех социальных условиях, которые определяли развитие жанра. Плеханов («История русской общественной мысли») в особенности подчёркивает тот «просветительский» характер русской литературы XVIII века, который определялся своеобразными общественными условиями того времени; это просветительство особенно сказалось в той струе дидактики, которая играла в XVIII веке очень значимую роль, — отсюда понятен рост басни, которую вначале пытались писать лирическим стихом (Кантемир, Тредьяковский, Ломоносов), который не был приспособлен, благодаря своей оторванности от разговорного языка, для дидактического выражения; он постепенно и был переработан басней в вольный стих.

В XIX веке дидактика теряет почву — соответственно вырождается и вольный стих (Апухтин), теряющий свои наиболее яркие черты. В XX веке у истоков поэзии опять подымается агитационная, дидактическая волна — в творчестве Демьяна Бедного и его школы (Батрак, Благов, авторы сатирических журналов) — и снова развёртывается вольный стих.

Вольный стих даёт три модификации: основную — неурегулированный вольный стих (басенный) и две побочных: а) урегулированный строфический вольный стих (Тредьяковский, Костров и др., типа «Воспоминаний в Царском селе» Пушкина или «Лиро-эпического гимна» Державина) и б) медитативный вольный стих с ослабленной сказовой интонацией (Апухтин, Есенин). Урегулированный вольный стих впервые в России использует Тредьяковский, неурегулированный — Сумароков («Притчи», 1763), после которого его культивирует ряд баснописцев XVIII и начала XIX веков (А. Майков, Аблесимов, Хемницер, Измайлов, Дмитриев, Крылов и ряд других), у которых вольный стих в основной своей модификации и достигает полного развития.

Таким образом на примере вольный стих особенно отчётливо видны те обусловливающие строение стиха причины, которые обычно упускаются из виду при его изолированном изучении.

Аналогичным образом обнаруживается связь жанров и в такой стиховой системе, как белый стих — стих без рифмы. Если оставить в стороне античный и народный стихи, вообще не знающие рифмы, и их имитации в новой поэзии, то белым стихом (reimlose Verse, vers blanc, blank verse, versi sciolti) будет стих, из которого рифма устранена сознательно и только иногда употребляется в той или иной композиционной мотивировке (концовка и т. п.).

Устранение из системы одного из её компонентов влечёт её перестройку. Рифма сама по себе очень связывает стих — она ограничивает лексику, так как запас рифмующих слов в языке невелик, она ограничивает свободу в расположении стиховых клаузул, воздействует на интонацию, делая её однообразной, подчиняет синтаксис ритмическому движению, наконец разбивает стих на замкнутые строфические единицы и т. д.

Устранение рифмы освобождает стих от всех этих ограничений (итальянское название белого стиха — versi sciolti — и значит «несвязанные стихи»), особенно в области синтаксиса, что видно из резкого роста в белом стихе enjambements (например, у Пушкина пятистопный ямб с римфмой — «Гаврилиада» — даёт 3,1% enjambements, a пятистопный ямб белый — «Борис Годунов», — 16,3%) и из членения белого стиха уже не по строфам, а по синтаксическим периодам, что осуществляется благодаря свободному расположению стиховых клаузул.

Эти два момента — игра клаузулами и enjambements и определяют в основном ритмическое своеобразие белого стиха, который, с одной стороны, благодаря своей равносложности близок к лирическому стиху (белый стих пишется чаще всего пятистопным ямбом), а с другой — благодаря свободному синтаксису близок к разговорному языку. Белый стих получает своеобразный разговорно-патетический оттенок, благодаря чему его и культивируют такие жанры, которые нуждаются в разговорном языке, но в то же время и в известной приподнятости тона, прежде всего драматический (и отчасти и эпический) жанр.

Таким образом основные причины развития белого стиха нужно искать в тех условиях, которые вызывают к жизни драматический жанр. Эту связь с жанром легко показать на примере русского белого стиха; именно в начале XIX века с развитием русской драмы начинаются поиски стиха, «свойственного» трагедии, где поэзия облекается в язык разговорный (Одоевский). Обычный стих становился «оболочкой, тесной не для одного счастливого изречения, но и для полноты чувств и для непрерывной связи мыслей… белые стихи необходимы в трагедии для изложения сильных чувств во всей их обнажённой простоте» (он же).

Это ощущение современника очень верно отражало тот процесс, который шёл в литературе; Жуковский («Орлеанская дева», 1818), Катенин («Пир Иоанна Безземельного»), Кюхельбекер, Жандр — дают ряд опытов драматического белого стиха, пока Пушкин («Борис Годунов», 18241825) его окончательно не закрепляет за драмой. Этот же процесс свойственен и западной литературе, где белый стих возникает (Италия — 1515, у Триссино в трагедии «Софонисба») и развивается (в Англии — Марлоу, Шекспир, в Германии — Лессинг, «Nathan der Weise» и т. д.) параллельно драматическому (и отчасти эпическому) жанру. Здесь явно выступает связь стиха с определяющим его жанром, а через него с теми условиями, которые определили самый жанр.

См. также

Библиография

  • Учёные записки Института языка и литературы", РАНИОН, II. 1928.
  • Тимофеев Л. Из истории и теории русского стиха. «Ars poetica». II. ГАХН. 1929.
  • Тимофеев Л. и Штокмар М. О западном вольном стихе: Grammont M., Le vers français. — P. 1913.
  • Simond, Blank verse, 1895.
  • Сборник «Поэтика Пушкина». — Берлин. 1923, статья Томашевского «Пятистопный ямб Пушкина».



Статья основана на материалах Литературной энциклопедии 1929—1939.
 
Начальная страница  » 
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Home